Агентство по возврату утраченного - Get Backers

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Набережная

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Вечер и сумерки. Солнце почти ушло за край горизонта, бросив последнюю щедрую горсть клюквенно-багровых бликов на тёмные воды канала. Просторно, свежо, тишину прерывает только тихий плеск воды и налетающие со стороны канала порывы ветра. Здесь можно долго идти по дорожке вдоль канала, рассеянно глядя на свинцовую, тяжёлую и тёмную водную гладь, а потом сесть на одну из скамеек и заснуть - здесь вряд ли кто-то потревожит Ваш сон, который будет наполнен всё теми же сумерками и тихим плеском воды. Можно скинуть рубашку и, спустившись по пологому сходу, прыгнуть в тёмную, шёлковую воду, всё ещё хранящую остатки дневного тепла, плыть, пока не достигнешь места, где канал сужается и превращается в простую реку, осенённую деревьями. Странное место с привкусом лёгкой печали, хранящее свои, быть можеть, никому не нужные, загадки.

0

2

Тишь и полумрак, привычная обстановка, привычно-медленно текущее время. Алерой медленно шёл по набережной, не поднимая головы, считая камни мостовой под ногами. Когда он только начал свою вечернюю, почти ночную, прогулку, счёт обнулился. Теперь в его голове крутилось число в 3416 - разум, привыкший работать как часы, не тяготился подобными цифрами.
Влажный и прохладный ветер с канала налетел и перепутал Алерою волосы, из-за чего он потерял обзор, споткнулся и наконец сбился со счёта. Выпрямившись, откинув волосы с лица, мастер Тьмы огляделся вокруг. Полумрак. Тающий закатный отсвет, купающийся в воде канала. Тусклый, глухой шум воды, бьющейся в каменные берега. И дорога, уходящая вдаль - не одна, а целых две, каменная мостовая и водная гладь.
Алерой вздохнул, невыразительно кинул ещё один взгляд уходящему солнцу, прошёл ещё с десяток метров по дороге и выбрал себе скамейку, снял со спины чехол с гитарой и извлёк инструмент на божий свет. Затем сел на скамью, по-тинейджерски - на спинку, сжал пальцами гриф гитары. Его взгляд стал ещё более тусклым, чем обычно. Тихие, печальные аккорды прозвучали над водой канала, перетекая один в другой и затихая. Алерой не знал, что собирается здесь делать, ему просто хотелось провести ещё одну тягостную ночь вдали от ненавистной постели, в которой обитали бредовые сны, и квартиры, казавшейся ему бетонной коробкой... Сумерки опускались на землю, Алерой сидел на скамейке, прислушиваясь к ветру, и медленно перебирал струны гитары.

0

3

Сумерки, бренчание на гитаре - всё это понемногу настраивало на философский лад. Алерой вздохнул и взял первые аккорды песни, одной из первых, выученных им когда-то - это была простенькая песенка о любви из немецкого народного творчества. Развесёлая мелодия в быстром темпе зазвучала на набережной, отдаваясь эхом над тёмной водой, она выглядела здесь до ужаса неуместно, но Алерой продолжал играть - в конце песня приобретала минорную тональность, и ему нравилось в ней именно это.
Не хватало ещё удариться в романтику, - Последние аккорды и пауза; бездумно перебирая пальцами гитарные струны, Алерой Отто откинул назад голову, чтобы посмотреть в небо. Не хотелось ничего, пустота с лёгким, едва уловимым привкусом тоски. Пропало даже желание доказывать себе ли, миру ли, что ты на что-то способен - зачем оно нужно? Алерой всё так же бездумно отложил гитару и, не отдавая себе отчёта в том, зачем вообще он это делает, встал, разбежался и сделал колесо, потом ещё одно. Отряхнул руки, вернулся обратно к своей скамейке, покачал головой, глядя на испачканные ладони и спустился к каналу, чтобы помыть их. Отражения в воде не было, она сыто и тяжело шумела, тяжёлая, тёмная, когда Алерой окунул в неё кисти, то подумал, что это то же самое, что окунуть их в кисель. Закончив чиститься, он выпрямился, вытер мокрые руки о штаны и пошёл обратно, к своей гитаре.
Вот так потихоньку люди сходят с ума. В одиночестве, тишине и спокойствии. И никаких к чёрту потрясений не нужно, психика и без посторонней помощи, сама, сдаёт понемногу. Впрочем... Неважно.

0

4

Куродо стоял у стены дома, выходившего на набережную, и неотрывно следил за человеком, который отложил гитару, сделал два колеса по мостовой, а затем пошел мыть руки...
Вот так люди потихоньку сходят с ума... Уместно ли украдкой наблюдать за этим? Уместно ли нарушать безумие? Впрочем... неважно...
Акабанэ вышел из тени дома и решительно направился к скамейке.
- Где уж точно не ожидал тебя увидеть, так это здесь... - со спокойной улыбкой сказал Шакал. Провел по лавке ладонью.
- Не против, если я присоединюсь?
Странный мир... тесный мир... мир с чувством юмора..

0

5

Знакомый голос, который Алерою уже приходилось слышать, вырвал его из его апатично-безумно-бессмысленного состояния, заставив прийти в себя. Резко повернувшись, Алерой обнаружил совсем рядом не кого иного, как Акабанэ Куродо. Это было вдвойне удивительно потому, что он не думал вообще кого-либо встретить в этом пустынном месте в такой час - сам он пришёл сюда, следуя зову своего безумия и не допускал мысли, что кого-то могло привести на эту набережную нечто подобное.
Воспоминания о предыдущей его встрече с Шакалом ярко вспыхнули в памяти, на мгновение заслонив собой всё прочее, Алерой усилием воли отогнал их, хотя была пара вещей, которые он хотел бы прояснить и которые касались именно этого.
- Где уж точно не ожидал тебя увидеть, так это здесь...Не против, если я присоединюсь?
Алерой молча взял со скамьи чехол от гитары и кинул его на траву, освобождая место и одновременно показывая, что клинков в чехле нет. Он был неожиданно безоружен, и, как ни странно, эта мысль пришла ему в голову достаточно поздно.
Забавно. В принципе, неплохое место, чтобы умереть, но так неожиданно... Что я могу без оружия против вооружённого Куродо? Уйти, пользуясь тьмой. Но сейчас у меня нет настроения уходить. К чёрту.
Он снова сел на спинку скамьи, с краю, держа в руках свою гитару.
- Реальность -  такая вещь, которая склонна обманывать наши ожидания, - Спокойно ответил Алерой, с лёгким немецким акцентом. Взял минорный аккорд на гитаре. От него исходило не то что напряжение, скорее, собранность, поскольку он не знал, чего ожидать от этой встречи. - И я не ожидал натолкнуться на кого-то в такую минуту. В особенности - на тебя. Присаживайся. В прошлый раз мы, кажется, не успели договорить и сразу перешли к членовредительству...

0

6

Очевидно, приход Куродо парня очень удивил. Акабанэ, впрочем, тоже был слегка удивлен, но виду не показывал, все так же спокойно улыбался, когда Алерой резко повернулся к нему.
Чехол слетел на траву, пустой чехол.
Так он безоружен... шикарная ситуация для убийства, но я сюда пришел не ха этим... странная жизнь, вечно расходится с нашими намерениями...
Куродо сел на лавку, на ту часть, что ниже, плащ обязывал хранить лицо, поэтому он не хотел выглядеть странно, сидя по-дворовому на спинке лавки в плаще. Да и, впрочем, неважно это было, Доктор Шакал облокотился на спинку и немного откинул голову, смотря на стену дома, около которой стоял, наблюдая за этим странным человеком. Минорный аккорд на гитаре, живой, Куродо улыбнулся одними уголками губ.
- И я не ожидал натолкнуться на кого-то в такую минуту. В особенности - на тебя. Присаживайся. В прошлый раз мы, кажется, не успели договорить и сразу перешли к членовредительству...
Акабанэ усмехнулся.
- Задание обязывало... надо сказать, эти Гетто Бакерсо все испортили, я уже надеялся на хороший поединок... Впрочем, это сейчас не важно, никакого отношения к настоящему не имеет... как твоя рана? - мимолетный взгляд на Алероя, в голосе нет ноток сочувствия или заботы, это не те чувства, которые испытывают к равному противнику. - Надолго вышел из строя, или планируешь взяться за что-то новое??

0

7

- Задание обязывало... надо сказать, эти Гетто Бакерсо все испортили, я уже надеялся на хороший поединок...
- О да, - С понимающими интонациями согласился Алерой Отто, - Как же не люблю, когда меня прерывают в процессе. Разминка без боя это собственно как прелюдия без секса, - Он повернулся к Акабанэ и неожиданно быстро усмехнулся, хулигански сверкнув оскалом в сумерках, - Но не всё в этой жизни решаем мы, верно?
- как твоя рана? Надолго вышел из строя, или планируешь взяться за что-то новое??
Алерой соскочил со спинки скамьи, положил гитару. Помедлил секунду и через голову стянул с себя футболку, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица. Повернулся анфас к Куродо, так чтобы была видна не зажившая ещё до конца длинная рана на животе и боку - он пострадал от знаменитого Злого Глаза Бана Мидо, когда они с Акабанэ сражались с Гет Бэкерз за драгоценный кейс. Выглядела рана достаточно скверно и долго не заживала - ещё бы, если учесть, что я сам нанёс её себе под действием этого демонического гипноза... как говорится, "фирма веников не вяжет". Я всегда работал на редкость качественно.
Алерой коротко улыбнулся, с силой, резко выдохнул и, прямо посредь дороги, на мостовой, встав в боевую стойку, проделал серию выпадов-ударов руками и ногами. Они не были особенно зрелищными или эффектными, но знающий человек понял бы, какая концентрация и сила для этого требуется.
Со стороны я, должно быть, выгляжу неадекватным.
Он закончил "разминку", остановился и теперь уже откровенно улыбнулся, созерцая Акабанэ. Кожу приятно холодили потоки прохладного воздуха с воды, вечер начал приобретать какой-то смысл, в боку и животе приятно ощущалось воспоминание от боли - рана зажила настолько, чтобы позволить ему сражаться, но недостаточно для того, чтобы совсем не напоминать о себе.
- Как минимум планирую искупаться сегодня ночью, - Ответил Алерой, заключив, что ответ на остальные вопросы достаточно очевиден. - Однако, ты меня интригуешь. Если поединок не имеет отношение к настоящему, то что - имеет?

0

8

Разминка без боя это собственно как прелюдия без секса,
Очень верно подмечено, однако
Куродо спокойно наблюдал за тем, как Алерой стягивает футболку, лишь бровь слегка приподнялась.
Что он собирается делать???
Алерой стоял прямо перед ним.
- На комплимент напрашиваешься? – шутя спросил Куродо, отметив, что у парня действительно хорошее тело... с точки зрения бойца, разумеется (=Р).
В сотый раз убеждаюсь, что шрамы украшают…
Алерой продемонстрировал серию ударов, Куродо смотрел на это с непроницаемым выражением лица… Затем парень остановился, улыбнулся. Акабанэ не смог не улыбнуться в ответ.
- Как минимум планирую искупаться сегодня ночью,
Куродо посмотрел в сторону воды.
- Желаю удачи.. я с берега посмотрю… - спокойно ответил Шакал.
Если поединок не имеет отношение к настоящему, то что - имеет?
Акабанэ поправил шляпу.
- Ну, к настоящему имеет отношение лишь то, что существенно и довольно устойчиво на данный момент. Настроение, к примеру, или время суток… Скажем, если я не хочу драться, то никакой поединок в прошлом не заставит меня переступить через мое настроение… вот так
Он помолчал. Добавил ехидно.
- Так ты идешь к воде или нет? Будет забавно понаблюдать за этим…

0

9

- Так ты идешь к воде или нет? Будет забавно понаблюдать за этим…
- На публику не работаю, - Парировал Алерой Отто, стоя перед Акабанэ и иронически усмехаясь, - Не думал, что ты из тех, кто предпочитает наблюдение.
Фраза о том, что имеет отношение к настоящему, заинтересовала его, но не столько само рассуждение, сколько его контекст. Шакал не желает сражаться? У него нет на это...настроения? Сказать, что я удивлён - сильно преуменьшить.
- Помимо всего прочего, к настоящему принадлежит случайность, приведшая тебя сюда, - Спокойно сказал Алерой. Он всё ещё допускал возможность, что то была не случайность, но сосредоточенность ушла, и он позволил себе расслабиться, ожидая ответа.
-На комплимент напрашиваешься?
- А тебе хочется его сделать? - На лице Алероя появилась достаточно беспардонная улыбка, его развеселила реакция Шакала на его демонстрацию готовности к бою. - Вот что я подумал, Акабанэ-сан... А не желаешь ли присоединиться ко мне и искупаться? Почти стемнело, вода тёплая, романтика, - Улыбка трансформировалась в хулиганскую ухмылку, Алерой подошёл ближе к Акабанэ и взялся за край его пальто, в районе груди, - К тому же мне до ужаса любопытно посмотреть, осталась ли ещё на тебе парочка царапин моего авторства. - На самом Алерое "подарки" Акабанэ всё ещё оставались, два тёмных круглых пятна на плече, куда попали скальпели, и несколько длинных "следов" от росчерков меча. - Ну так что? Комплимент можешь сделать в процессе.

0

10

Не думал, что ты из тех, кто предпочитает наблюдение.
- Я предпочитаю только то, что хочу предпочитать в данный момент. – Куродо осторожно снял шляпу, положил ее рядом на лавку.
- Помимо всего прочего, к настоящему принадлежит случайность, приведшая тебя сюда,
- Поистине, вот уж что принадлежит к настоящему больше всего остального…
Акабанэ решил не говорить, что на момент выхода из тени следил за Алероем уже минуты три, хотя, как его занесло на набережную, Доктор Шакал сам не мог вспомнить…
- А тебе хочется его сделать?
- Да, но мне не хочется, чтобы ты к моим комплиментам привыкал. – Куродо усмехнулся, улыбка Алероя была настолько беспардонна, что настраивала на веселый лад.
Вот что я подумал, Акабанэ-сан... А не желаешь ли присоединиться ко мне и искупаться? Почти стемнело, вода тёплая, романтика,
- Не желаю. – спокойно сказал Шакал.
Надо держать лицо…
- Нахожу это довольно сомнительной романтикой. Можешь поверить мне на слово, осталась парочка.
Алерой оттянул край пальто, Куродо стал осторожно палец за пальцем отделять его руку от пальто, как-то замедленно.
Может, он все-таки шутит, и сам купаться не пойдет, и меня не потащит…

0

11

Алерой выслушал Акабанэ и стёр с лица улыбку, его лицо приобрело снова обычный апатично - мрачноватый вид.
- Что ж... Не люблю, когда мне отказывают, но что поделаешь, - Сбавив тон, немного тише, чем до этого, сказал он, отпуская одёжку Акабанэ - надо, пожалуй, оставить его в покое, даже моя неадекватность должна иметь пределы, - при этом, поскольку Шакал до этого своей рукой по одному разжимал его пальцы, ладонь Алероя на какое-то время оказалась в ладони того.
- Да, но мне не хочется, чтобы ты к моим комплиментам привыкал.
- "Привыкал" подразумевает как минимум то, что комплимент будет не один, - Иронически изогнув бровь, сказал Алерой, выдержал несколько секунд паузы, - Что касается остального... На слово предпочитаю не верить никому, обычно проверяю сам, иногда насильно...
С этими словами Алерой прервал их пародию на рукопожатие, повернулся спиной к Куродо и пошёл в сторону канала, затем начал медленно спускаться по каменному "берегу" к воде. Остановившись у её кромки, он быстро нагнулся, снял свои обычные рокерские остроносые ботинки, носки, переступил босыми ногами по камню - тот был уже достаточно прохладным, расстегнул пояс на штанах и снял их, сложил и положил на землю.
Что ж.. В конце концов, хотел купаться - значит, буду. Даже если при этом получу пару скальпелей между лопаток... Неважно.
Алерой Отто попробовал ногой воду - несмотря на то, что было уже почти темно, и солнце ушло за горизонт, она всё ещё была тёплой, тёмная и спокойная, и ещё больше вызывала ассоциации с киселём. Он размялся, сложил руки, как это делают пловцы, и резко нырнул, подняв фонтан брызг, на несколько секунд скрылся под тёмной водой и снова появился в нескольких метрах от берега. Отвёл назад мокрые волосы, поднял руки к лицу и улыбнулся - ему показалось забавным, как кожа мертвенно белеет в темноте. Затем медленно поплыл вдоль берега.

0

12

- Что ж... Не люблю, когда мне отказывают, но что поделаешь,
И к этому тоже не стоит привыкать...
Куродо посмотрел на отпустившего его "одежку" Алероя. Лицо осталось непроницаемым, когда ладонь Алероя оказалась к ладони Шакала. Убирать руку Акабанэ, впрочем, не спешил.
И сколько ты, интересно, в таком рукопожатии продержишься?
- "Привыкал" подразумевает как минимум то, что комплимент будет не один,
Куродо поднял глаза к небу.
- Неисповедимы пути Господни... - философски сказал он и снова посмотрел на Ала.
- Что касается остального... На слово предпочитаю не верить никому, обычно проверяю сам, иногда насильно...
- Учту... на будущее... - спокойно сказал Акабанэ, посмотрев на удалявшегося в сторону канала Алероя.
Ну и что? на лавке буду сидеть? неет, такое зрелище стоит посмотреть... жаль, фотоаппарата с собой нет...
Парень уже успел прыгнуть в воду, Куродо подошел к самому краю, снял перчатку, погрузил руку в воду до кисти.
Ксо, а ведь действительно теплая, приятная... надо будет запомнить и как-нибудь прийти сюда самому, в более неформальной обстановке...
Акабанэ зачерпнул немного воды, поднес к лицу, просто рассмотреть поближе.
Похоже на кисель... я оставил шляпу на лавке...

0

13

Алерой отплыл дальше от берега, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы нагнать в кровь побольше кислорода, и нырнул в тёмную глубину, не закрывая глаз. В этом было что-то опасное и притягивающее, хотелось плыть глубже, как будто в тёплой черноте тебя ждёт что-то. Только почувствовав жжение в лёгких - воздух закончился - он поплыл к поверхности, старательно работая руками и ногами, вынырнул и затряс головой, попытался поскорее отдышаться. Ночь придавала воде в канале ещё большую глубину, скоро должна была появиться луна - хотелось приблизить этот момент. Тихий плеск воды, хотелось расслабиться, лежать на воде, покачиваться на её поверхности, слушать и смотреть в небо. Что Алерой и сделал незамедлительно.
Я ценитель "сомнительной" романтики, вот так... Убийца редко может позволить себе быть романтиком, что в принципе и продемонстрировал Куродо. Что ж, выходит, я редкий экспонат?
Мысль заставила его оглянуться в сторону Куродо, тот мочил кисть в воде, затем поднёс пригрошню воды к лицу, разглядывая.
Забавно. Он уже жалеет, что торчит при полном параде на берегу или нет?
Алерой подплыл ближе, с досадой глядя на своего нечаянного спутника, молчащего.
- Задумался?
Очень захотелось ударить по водяной глади, чтобы окатить брызгами Акабанэ, это было бы забавно и, может, даже убрало бы формально-скучающее выражение с его лица, но Алерою подумалось, что неожиданная чопорность того этого не перенесёт.
Такое чувство, что я один. Тогда в чём смысл того, что он пришёл и заговорил, хотел бы я знать. Или это глупая привычка - во всём искать смысл? Пожалуй.

0

14

Кажется, Алерой нырнул... кажется, даже вынырнул...
Куродо вылил воду и руки и снова опустил руку в водяной кисель по запястье, стал медленно водить три круга по часовой стрелке, один против.. и снова ту же последовательность...
Словно в этих действиях есть смысл...
Кажется, Алерой подплыл..
- Задумался?
Куродо пожалел, что на нем не было, сейчас было бы в самый раз посмотреть на этого странного человека через прорезь шляпы...
Ну да ладно...
Три круга по часовой стрелке...
Один против...
Кажется, сейчас будет глупость...
- Ничего интересного... - чуть приподняв голову, хищно улыбнулся Куродо.
Три круга по часовой...
Ладонь, резким, отточенным движением, словно бросок скальпелями... вода ничем не отличается от скальпелей, ее тоже можно направить в нужную сторону. Целая мини-волна оторвалась от воды канала и полетела в Алероя.
Куродо рассмеялся.

0

15

От неожидинности Алерой затормозил - надо было бы, по-хорошему, с головой нырнуть под воду - попал под волну и закашлялся. Восстановив дыхание он потряс головой и с удивлением прислушался к смеху Акабанэ, улыбнулся сам - смех оказался на удивление заразительным.
- Какая чУудная улыбка, - Протянул Алерой, ухмыляясь и морща нос. - У тебя, значит, драться настроения нету. Я так и понял, - Чопорность Акабанэ немного ушла, и это неожиданно порадовало Алероя.
И что это я, интересно.
-Улыбаюсь, аки идиот. При этом - человеку, который на 99% при следующей встрече не упустит шанса попытаться выпустить мне кишки - Тихо пробормотал Алерой Отто, однако улыбаться не прекратил, наоборот, в его глазах появилась азартная искра.
- "Иду на Вы", - Процитировал он, подплывая ближе и сверкая в темноте ухмылкой. - Я тебе советовал раздеться. Надо было внять совету, - Он откинулся назад, вытянул одну ногу а-ля в танце, и с силой ударил ей по воде, подняв целый фонтан брызг, которые должны окатить Куродо с ног до головы. - Играем так играем!

0

16

Алерой даже не успел нырнуть под воду, попал под воду брызг и закашлялся.
Какая чУудная улыбка,
- Я бы скорее сказал чуднАя...- спокойно сказал Куродо.
Выслушал конец реплики и улыбка как-то немного потускнела. Лицо приняло очень серьезное выражение. И слегка задумчивое.
А все-таки, жаль нет шляпы... с другой стороны, хоть одна вещь останется сухой...
Кажется, Алерой еще что-то сказал себе под нос, Акабанэ услышал что-то про кишки и 99%.
Ха... может, у меня на него другие планы, откуда он знает? улыбка стала немного хищной, но зато снова появилась.
- "Иду на Вы". Я тебе советовал раздеться. Надо было внять совету,
Куродо успел только закрыть глаза и немного выставить вперед правую ладонь, но это было все равно что пытаться остановить танк саперной лопаткой. Плащ моментально промок.
-Ты- пуговицы плаща расстегиваются мгновенно, плащ слетает. - В курсе- галстук, словно уставший питон, ослабляет кольцо и тоже слетает. - На что- ботинки, хорошие ботинки, которые теперь придется мучительно сушить, один за другим падают рядом с плащом. - Ты - дырки от пуговиц на рубахе незаметно для глаза растянуты, так, что, если потянуть ворот в разные стороны, они одна за другой расстегнутся, рубаха аккуратно складывается поверх плаща. - Сейчас - джинсы тоже, несмотря на то, что они облегающие, снимаются почти незаметно, но при этом как-то неторопливо, без суеты. - Подписался?
Последними Куродо снял перчатки, шрамы на ладонях словно вздохнули свободно.
- Играть так играть говоришь? Тогда поиграем в Титаник... Я буду айсбергом... - Куродо прыгнул в воду, держа руки вытянутыми перед головой, развел их уже под водой, еще ускоряя движение. Шакал вынырнул за спиной Алероя, хищно улыбнулся, сделал один гребок руками, чтобы слегка приподнять корпус, положил руки на плечи Алерою, оперся, чтобы надавить и таким образом слегка утопить "того, кто посмел обрызгать Доктора Шакала". При этом не очень сильно, почти сразу отталкиваясь, чтобы успеть отплыть. Не потому, что боялся, просто ситуация все-таки была слишком непривычной для того, кого привыкли бояться и называть Доктором Шакалом.

0

17

Алерой с довольно неоднозначным лицом наблюдал за тем, как Акабанэ раздевается, тот был достаточно далеко, и Алерой всё же не получил ответа на свой вопрос об отметинах после боя.
- Хорошо двигаешься, - Хмыкнул он, с искрами хулиганского веселья в глазах, когда Шакал весьма изящным жестом снял с себя рубашку, - Я бы даже предположил, что у тебя была богатая практика.. (:Р) - Куродо продолжил раздеваться, Алерой про себя ухмыльнулся и продолжил нарочито изучать Мистера Официальность (ну или экс - М.О.) пристальным взглядом - И на что же я подписался? Мне даже интересно. - Широкая ухмылка.
Алерой всё же несколько не ожидал нападения в том ключе, в каком его провёл Акабанэ, особенно если учесть скорость того - он успел только почувствовать руки на своих плечах и погрузился в воду. Вынырнул, отфыркиваясь и мотая головой, как намокшая зверюга, беззвучно смеясь - об этом говорил бешеный весёлый блеск в глазах.
- Ты допустил маленькую неточность, - Изобразив "зловещий" голос, заявил он и хитро оскалился. - История не терпит неточностей. А я к тому же мстителен до чёрта.
Алерой начал потихоньку подгребать к Акабанэ, медленно, чтобы не выдать начало манёвра.
- Так вот. Насколько ты помнишь, между айсбергом и "Титаником" произошло взаимодействие другого рода, как говорят физики - "соударение", - Продолжая хитро, почти "бесовски" ухмыляться, - Воот сейчас я тебе продемонстрирую.
После этой фразы он "зачерпнул" тьмы вокруг, для того, чтобы увеличить скорость, и, разогнавшись, выставив перед собой руки, мягко, но сильно толкнул Акабанэ назад, использовав инерцию столкновения. При этом не остановился, а последовал за Шакалом, подплыв, надо сказать, достаточно близко.
- Ну-ка, ну-ка... - Невозмутимо протянул он, опуская руки на плечи Куродо и разворачивая его к себе - Так где, говоришь, мои отметины? - Алерой  Отто изучающе окинул взглядом акабановский торс, рассеянно улыбаясь- Я могу сам поискать, но конкретизировать область поисков в твоих интересах. (%))

0

18

- Хорошо двигаешься, Я бы даже предположил, что у тебя была богатая практика..
Куродо оскалился, но оставил замечание без комментариев.
Со стороны виднее...
И на что же я подписался? Мне даже интересно.
Куродо снова промолчал.
Алерой, фыркая и мотая головой вынырнул из воды. Куродо спокойно наблюдал.
- Настырные нынче титаники пошли... в воде не тонут... - словно не замечая намека последней фразы, сказал Акабанэ, развел плечами.
- История не терпит неточностей. А я к тому же мстителен до чёрта.
- история терпит лишь наглые и очевидные ее искажения...- философски заметил Шакал, наблюдая за действиями Алероя.
- Так вот. Насколько ты помнишь, между айсбергом и "Титаником" произошло взаимодействие другого рода, как говорят физики - "соударение". Воот сейчас я тебе продемонстрирую.
- соударение.. ох, как бы тебя загрызли все романтичные любители этого великолепного фильма... они бы сказали по другому... между Титаником и айсбергом произошла трагедия... - сказал он, когда Алерой подплывал к нему. Надо сказать, сложно было удерживать философски-задумчивое выражение лица, когда тебя так тряхануло. Но глаза могли выдать, в них плясали фиолетовые бесенята.
- Ну-ка, ну-ка... Так где, говоришь, мои отметины? Я могу сам поискать, но конкретизировать область поисков в твоих интересах.
-Все-то тебе расскажи, все-то тебе покажи... - передразнил Куродо старый мультфильм. - Партизаны молчат.
Он немного заносчиво поднял голову, глаза смеялись.
- И как ты намерен отличить их от старых шрамов?- подняв одну бровь, спросил Шакал. - особенно в такой кисельной воде...

0

19

- история терпит лишь наглые и очевидные ее искажения..
- О, нет. Это кощунственно... - Протянул Олерой Отто, серьёзно глядя в глаза своему собеседнику, даже с некоторой толикой грусти. Странно было покачиваться на тёмной воде, тёплой, в которой скоро будет отражаться луна, напротив человека, с которым недавно сражался до смерти. - История - это одна из немногих вещей, которые я уважаю свято, больше морали, гораздо больше разнообразных общепринятых стандартов, - Он придвинулся ближе к Акабанэ и пристально заглянул тому в глаза, - Я не люблю, когда при мне отзываются о ней неуважительно.
- соударение.. ох, как бы тебя загрызли все романтичные любители этого великолепного фильма...между Титаником и айсбергом произошла трагедия...
- Да пожалуйста, - Ухмыльнулся Алерой, всё ещё не торопясь отодвигаться от Акабанэ, - Пусть хоть рвут на части, только пусть сделают это эстетично. Продемонстрируешь мне трагедию, а, Куродо? - Что-то хулиганское дёрнуло его назвать Шакала по имени, он смутно помнил, что для японцев такое обращение допускается только между очень близкими людьми, то ли очень хорошими знакомыми, то ли любовниками, точно он сказать не мог.
- И как ты намерен отличить их от старых шрамов?
- Наощупь? - Усмехнувшись, предположил Алерой Отто и, вытянув под водой руку, осторожно коснулся ей предплечья Акабанэ, - Что скажешь?

0

20

- О, нет. Это кощунственно...
- зато широкоприменимо теми, кто считает себя в праве умолчать какой-либо факт из истории страны в попытке облагородить своих предков... - усмехнулся Куродо.
- История - это одна из немногих вещей, которые я уважаю свято, больше морали, гораздо больше разнообразных общепринятых стандартов...
- Вот как... и на каком же тогда месте мораль позволь поинтересоваться? - хитро сощурившись, спросил Акабанэ. - Я думал, она стоит на гордой единичке...
- Я не люблю, когда при мне отзываются о ней неуважительно.
- заметь, неуважительно я о ней не отзывался, я лишь констатировал факт, что в наше время над историей любят поглумиться в надежде облагородить себя, превознести честь страны, найти какого-нибудь нового святого, хотя их и без того навалом, гораздо более достойных. И лишь немногие смотрят правде в глаза, признавая, скажем, что не было никакого грандиозного ледового побоища против многочисленной армии, а была лишь жалкая кучка полупьяных и скитающихся без определенного места жительства рыцарей, которых случайно занесло на русские земли, и побить которых не составляло особого труда. Но ведь какой красивый, достойный восхищения миф раздули... - Акабанэ, надо сказать, с некоторым усилием, но выдержал пристальный взгляд глаза в глаза, и внешне остался довольно спокойным, лишь во взгляде время от времени проблескивало что-то необъяснимое, сумасшедшее.
Удивительно, а может, это лишь сон? слишком странно, слишком плохо верится, что я просто взял, случайно наткнулся на того, с кем недавно дрался насмерть, решил даже проследить, а теперь вот плаваю и даже не собираюсь повторять поединок... да, странно... в любом случае, наверняка за какое-то время до этого я слегка съехал с катушек... съехал ведь?
в глазах заиграли фиолетовые огоньки.
и что же теперь? если учитывать новые обстоятельства и мою неадекватность? это, по-крайней мере, значит, что я имею полное право не думать "и что ты, засранец, творишь, ну-ка живо вылезай, надевай свой плащ и катись домой!" шикарноооо...
- Да пожалуйста... Пусть хоть рвут на части, только пусть сделают это эстетично.
- в таком случае я дам им знать... у меня так много знакомых любителей Титаника... - изогнув бровь, с улыбкой сказал Акабанэ.
Просто лопатой греби...
Продемонстрируешь мне трагедию, а, Куродо?
Куродо в задумчивости промолчал.
Трагедию тебе... трагедии просто так не случаются, перед ней обязательно должно быть три килограмма бреда, в течение которого зрители готовят платочки и настраиваются на долгое и нудное рыдание...
Пока он так размышлял, Алерой успел вытянуть под водой руку и коснуться плеча Шакала.
- Наощупь? Что скажешь?
Куродо все в той же задумчивости посмотрел на своего странного спутника.
- Сначала все-таки я покажу тебе трагедию, но перед трагедией нужна завязка... - Куродо вынул из воды обе руки, сложил те уточками (или клювиками, разные названия), одну чуть ниже, другую чуть выше. Он даже как-то не сразу заметил, что Алерой назвал его просто по имени, без всяких обращений.
Что ж, назвался груздем, полезай в кузов...
- Свет, камера, мотор, начало эпизода... "Ах, Джек, Титаник утонул, мы умрем!" - Первый клювик стал очень энергично щелкать в такт словам Акабанэ. - "Нет, Роза, я не дам тебе умереть", "Но Джек...", "Я лучше умру сам, но спасу тебя", "Я не смогу жить, если ты умрешь", "Если ты останешься жива, я не умру, часть меня будет вечно жить в твоем сердце", "Дже-е-ек, нет, пожалуйста, скоро придут шлюпки, нас спасут, обязательно спасут", "Не волнуйся, все будет хорошо...", "Пожалуйста, Джек, держись", "Роза...". - клювики заткнулись. - Шмяяяяяяяяяк, смена кадра на крупный план... - тихо выдал Куродо.
Руки неуловимым движением оказались на лице Алероя, скользнули дальше, одна ушла ниже, ладонью легла на затылок, чтобы не дать отстраниться. Акабанэ не нужно было даже подплывать ближе, чтобы коснуться языком губ Алероя, он лишь подался вперед, чтобы соприкосновение было сильнее. В движениях не было спешки, но была скользящая уверенность в том, что он делает.
Я ведь неадекватен, мне можно подумал Шакал, осторожно, кончиком языка коснувшись языка Алероя. Ладонь надавила тому на затылок, прося податься чуть вперед. Вторая рука тем временем, с той же кошачьей неторопливостью движений, скользнула вниз, по шее, затем по груди, перешла на спину, надавила, заставляя приблизиться всем телом к Акабанэ, не остановилась, пошла еще ниже, лишь выйдя на ногу, закончила движение. Куродо обхватил ногу, потянул на себя и чуть выше, чтобы она немного согнулась в колене, и лишь тогда рука Акабанэ застыла, чтобы удержать ногу и не дать опять-таки отстраниться. Поцелуй постепенно наращивал силу, появилось в нем что-то неконтролируемое, дерзкое, потом сила стала так же постепенно спадать. Шакал довольно сильно прикусил нижнюю губу Алероя, наконец отстраняясь. Голова слегка кружилась, та рука, что была затылке, теперь была на плече Алероя, "случайно" оказавшись на ране. Куродо незаметно отпустил ногу Алероя, чуть отстранил ее, второй рукой оттолкнувшись от него, опять-таки "случайно" сильно надавив на рану на плече, которую оставили скальпели Шакала.
- А вот теперь, по всем законам трагедии... - хитрый взгляд, неуловимое движение, уход в сторону, чуть назад, Куродо нырнул. Две или три секунды его не было, затем он показался и воды но всего в метре от Алероя, слева. - И если ты думал, что Доктор Шакал так просто даст обыскать себя, то ты переоценил мою пассивность... - Акабанэ нагло улыбнулся, почти оскалился, в глазах плескалось слегка остывшее от нырка в холодную воду, но тем не менее разрушительное безумие.

офф: и не дай ками-сама кто-то после этого вякнет что-то типа "Ууу, пассивище!XD" (да-да, это из серии мухобойки по морде, то есть вещи, которые сильно задели мое ранимое самолюбие)

+1

21

Алерой Отто несколько в неадекватном состоянии наблюдал диалог "Джека" и "Розы", ожидая, пока сможет откомментировать фразы, сказанные Акабанэ касательно истории.
Да. Шакал не меньший безумец, чем я. Вот так "разговаривая" руками, Куродо напоминал странного ребёнка. Думается, в детстве этот тогда ещё будущий знаменитый убийца мог приспособить в качестве игрушек всё, начиная от ветки и заканчивая дохлой соседской кошкой. А я, насколько помню, книги предпочитал...
Чего он не ожидал, так это дальнейших действий Акабанэ. Рука того в какую-то долю мгновения притянула голову Алероя ближе, он успел взглянуть в глаза Шакалу, в которых зажглись огни наподобие тех, какие горели во время их боя.
Алерой Отто даже почти успел договорить изощрённое немецкое ругательство, которое вырвалось у него от удивления, прежде чем Шакал поцеловал его. Ровное нажатие зубов, мягкое и, тем не менее, уверенное прикосновение губ - но чёрт возьми!
Проклятье... С языком, Куродо, ты псих, ччёрт! - Он настолько был удивлён, что особо и сопротивления оказывать не стал, слабо вздрогнул, снова скорее от неожиданности, чем от страха, почувствовав прикосновение рук Акабанэ, и в какое-то мгновение оказался тесно прижат к нему, одна нога согнута в каком-то подобии танцевального па - Как  девушка, проклятье!
Кажется, техникой поцелуя Акабанэ владел мастерски, через несколько мгновений Алерой понял, что забывается и к собственному удивлению и стыду начинает отвечать тому; наверное, его довольно неуверенные попытки замедлить процесс достаточно ясно ощущались, на его месте я бы посмеялся над этим... Было непривычно, странно, Алерой Отто привык целовать сам, и сейчас ему было несколько стыдно, но чем больше силы набирал поцелуй, тем меньше он вообще мог об этом размышлять, его руки как-то судорожно легли на талию Акабанэ, и в том, что он отвечает на поцелуй взаимностью, уже не было сомнений. Мозг отключился окончательно, взамен проснулся и зазвучал безумный и дерзкий голосок желаний.
Укус, завершавший поцелуй, заставил Алероя издать слабый нечленораздельный звук, в здравом состоянии рассудка он не позволил бы себе такого проявления слабости, позорного, с его точки зрения, но он был сильно одурманен, зрачки расширились, как от изрядной порции наркотика. Финальная нотка боли от прикосновения к плечу, а затем и не нотка, а целый аккорд - ещё одного стона он себе не позволил, но губы прикусил.
Какое-то время после этого Алерой молча покачивался на тёмной воде, медленно моргая, отходя от этого приступа безумия. На его лице проявилась достаточно противоречивая гамма эмоций, удивление, стыд, желание разыграть невозмутимость и при этом осознание того, что в свете его действий и того, как он сдался, невозмутимости не получится. Молча взглянул на Куродо, его, наверное, даже не удивило бы, если бы тот откомментировал выражение его лица в данный момент. Открыл рот, намереваясь что-то сказать, и закрыл его обратно.
- Зачем ты это сделал? - Тихо спросил Алерой наконец, понимая бессмысленность вопроса, но тем не менее. Он всё ещё находился в некотором подобии ступора.
Не хочу думать, что мне... понравилось, так..?

офф: долго я над этим опусом сидел.. Акабанэ, не кипятись, слив засчитан)

0

22

Холодная вода слегка образумила, и Куродо смог вспомнить то, что произошло, адекватно, хотя картина и представала перед ним постепенно. Кажется, Алерой успел сказать что-то непонятное на немецком языке. Несмотря на то, что Куродо был в Германии, такого слова он не помнил.
Видимо, что-то очень изощренное и ругательное... Куродо улыбнулся, лег на воду, посмотрел в небо. Честно говоря, он устал уже плавать безо всякой опоры. Быстро скосил глаза в сторону противоположного берега, того фактически не было - стена, растущая прямо из воды, сверху нависала какими-то барельефами, наверное, чтобы красиво смотреться с того берега, где остались его и Алероя вещи. Куродо подплыл к этой стене, мгновенно оказавшись в тени нависавшего орнамента, который был в метре над его головой, попытался опереться, на счастье, где-то на расстоянии чуть больше полутора метров ниже линии воды была выступающая на десять сантиметров полоска каменной кладки. На нее и встал порядком уставший Шакал. Сразу же после этого Акабанэ посмотрел на Алероя, который был теперь прямо перед ним на расстоянии примерно двух метров. На лице Алероя плясала противоречивая гамма эмоций. Но как-то откомментировать ее Шакалу и в голову не пришло. Лишь улыбка тронула уголки губ.
Странная ночь...очень странная
Вода оказалась слегка холоднее, чем это показалось Куродо в начале. Улыбаться это не мешало. Совсем не мешало, как выяснил Акабанэ.
Молчание Алероя было... странным...
Может, не понравилось? Улыбка расплылась шире, Акабанэ вспомнил руки Алероя, легшие на его талию, стон, сорвавшийся с губ против воли немца, за который тому, кажется, теперь было очень стыдно. Картина восстанавливалась постепенно, словно мозаика, по кусочкам...
Парень открыл рот, видимо, хотел что-то сказать, закрыл рот обратно.
Как легко выбить его из колеи... Но выбитые из колеи люди лучше всего показывают свое истинное лицо. А истинное лицо этого человека я бы увидел с большим удовольствием...
- Зачем ты это сделал?
Голос у парня сейчас был очень тихим, Куродо чуть склонил голову набок, по-новому рассматривая того, с кем довелось встретиться.
- Мы же играли в Титаник, ты просил трагедию... Трагедии с такими вещами обычно эффектнее... - Пожал плечами Шакал, осекся. Почему-то хотелось не просто отшутиться, как обычно, а объяснить истинную причину. Покачал головой, убрав прядь мокрых волос с лица пальцами правой руки, почти тем же движением, каким обычно поправлял шляпу, и продолжил абсолютно серьезно, голос тоже сделав чуть тише и не пропуская в него ни нотки иронии или насмешки. - Иногда даже убийцы могут вести себя очень странно, ты, как никто, знаешь это... Я довольно редко даю волю себе и делаю то, чего хочет безумная и нелогичная сторона души, отметая все правила, которые сам же установил...  Еще реже я делаю вывод, что мне понравилось то, что произошло в результате этой минутной слабости... а иначе как минутной слабостью назвать это почти никак нельзя..
Помолчав несколько секунд, словно в задумчивости, словно погрузившись с головой в какие-то свои мысли, Шакал вдруг резко, странно мотнул головой, словно отбрасывая челку с глаз, на губах снова заиграла кошачья улыбка.
- К тому же, ты назвал меня просто по имени, безо всяких обращений, так могут называть лишь очень близкие люди... А раз слово не воробей, я решил исправить это несоответствие слегка другим путем...
Акабанэ уже успел отдохнуть, но выплывать не спешил. Ему нравился ракурс, с этого угла вода отбрасывала фантастические блики на плечи и лицо его спутника.
- Ты странный... - спокойно заметил Куродо. - И у тебя приятные руки.. - Шакал замолчал, решил концовку фразы оставить в своих мыслях.
И целуешься великолепно, несмотря на то, что был абсолютно не готов к такому повороту событий...
- А еще... мне просто хотелось увидеть тебя настоящего... - словно проговорив в слух отрывок мыслей, тихо сказал он.
Акабанэ откинул голову, коснувшись затылком холодной стены, посмотрел вверх, над ним нависали какие-то сказочные чудовища и каменные лилии, хотя, что это за чудовища и цветы, узнать можно было лишь посмотрев с того берега, по взгляду снизу можно было лишь строить догадки.
Либо закос под старину, либо сделано это чудо уже очень давно...
- Тебе понравилось? - вдруг, без всякого смущения спросил Куродо, теперь плавно скользя взглядом по лицу парня, то и дело соскальзывая на шею. Он, конечно, мог судить по действиям Алероя во время поцелуя, насколько это возможно в неадекватном состоянии, но почему-то быть уверенным в ответе казалось жизненно необходимым. Затем Куродо  решил задать еще один вопрос, в таком случае у его спутника будет альтернатива, и он сможет сделать вид, что первый вопрос был менее важным, чем второй. - Как думаешь, куда ведет этот канал?

офф: ми сегодня плохо варит в котелке... что ты имел в виду?%))

0

23

Минутная...слабость, вот, значит, как? - Ошарашенно пробормотал Алерой, застывшими глазами глядя перед собой и медленно моргая. Господи, что ж я сделал... Во взгляде появились какие-то звериные оттенки загнанности. Что теперь, вызвать его на бой? Если я проиграю, это будет двойным позором. Ответить ему, отомстить? - Бредовые мысли замелькали в голове одна за другой.
Алерой устал держаться на поверхности воды, без опоры, с чёрной пустотой под ногами, но не мог заставить себя пошевелиться, ему в разум снова и снова рвался этот безумный поцелуй, картинки мелькали в голове, как на киноплёнке, и было ощущение, что он сходит с ума ещё больше. Загнанности во взгляде прибавилось, со стороны он даже как-то помолодел, как будто вернувшись в то время, когда был молчаливым одиноким ребёнком, бродящим, как неприкаянный, по мирам, заполненным тьмой.
Услышав фразу о том, что он странный, Алерой Отто поднял глаза на Акабанэ, недоумённо и несколько угрюмо глядя отчасти на него, отчасти сквозь. Приятные... руки? Проклятье, не надо мне напоминать. Ксо, ксо... Это было странно, очень, слишком, чем можно было просто так вынести; вот так легко и таким неожиданным образом Куродо как будто стал на голову выше его. Алерой растерянно усмехнулся. Это называется доминирование, так тебя в школе учили? Чёрт, где твоя самоуверенность?
Потом он услышал вопрос, который вообще не предполагал услышать. Впился в глаза Куродо взглядом, в котором сначала полыхнула безумная ярость, и так же быстро угасла, сменившись ещё более противоречивым выражением, чем те, что блуждали на его лице до этого.
Алерой Отто помотал головой из стороны в сторону, с ужасом ощущая, что начинает краснеть. Проклятье! Остаётся только надеяться, что этого не видно в темноте, о дяьвол, да что со мной творится. Взглянул в глаза Акабанэ снова, тот спокойно наблюдал за ним, кажется? - задумался. И правда... Понравилось или нет? Моя гордость кричит и стонет, я не знаю. Какое-то время Алерой отчаянно сражался с собой, желание говорить правду против гордости.
- Да... - Медленно и негромко сказал он спустя, наверное, минуту; опустил взгляд и уставился в чёрную глубь воды перед собой. - Я не знаю, как ты это сделал, но даже если бы ты стал продолжать, я, наверное, не стал бы сопротивляться, Куродо. "Не стал" или "не смог"? Попробовать точнее расставить приоритеты, раз я проиграл?
- И какой я настоящий? - Так же тихо продолжил Алерой Отто. На секунду потерял "равновесие" на поверхности канала, хлебнул воды, закашлялся. Плавать расхотелось, шок уступил место растерянности с тем же привкусом стыда и удивления себе самому - он вообще с трудом верил, что сказал вслух фразу, с которой сражался яростнее, чем с худшим врагом.

офф: я имел в виду, что ты не сердись и вон я тебе даже поддался по такому поводу)

0

24

Шакал снова посмотрел вверх. Голова кружилась все медленнее, что-то подсказывало, что это вовсе не от отдыха на выступе после плавания, просто время сглаживает бурю эмоций внутри и сказочные чудовища начинают плавать перед глазами все меньше, постепенно становясь на свои места.
Что, интересно, представляли те, кто видел этот мост с того берега? Может, там рассказана история про дракона и воина, что-то вроде Беовульфа или же там вырисовывается картина дикого волшебного сада какого-нибудь великого средневекового мага, Мерлина, например? А, может, каждый видит этот барельеф, наделяя своим сюжетом и своими героями, вкладывая кусочек своих чувств и души...
Минутная...слабость, вот, значит, как?
Куродо отвлекся от своих мыслей, посмотрел на Алероя даже слегка удивленно.
- Возможно, не слабость... возможно, не минутная... - медленно и тихо сказал Акабанэ. - Возможно, у всех предметов на самом деле тысяча имен и тысяча душ, каждый выбирает то имя, которое больше соотвествует расставленным когда-то жизненным принципам... так получилось, что этому мной было дано имя "слабость".. имена меняются очень редко, но, вне зависимости от данного имени, суть вещи не меняется никогда, лишь переливается гранями тысячи душ...
Звезды были просто сумасшедшими, вот кто в почти ставшем на свое место мире никак не хотел замирать. и блики, брошенные на тело того, кто привык гулять во Тьме, тоже не останавливались, словно маленькие сестры звезд, равные им в спеси и упорстве. Зато парень выглядел застывшим, Куродо даже сначала подумал, не иллюзия ли его спутник, который вдруг неожиданно замер. Но удивляли живые глаза, в которых все сильнее звучали аккорды загнанности в угол. Почему-то вдруг показалось, что таким он и был до того момента, когда научился защищаться от мира хитиновым панцирем наглости и хулиганской дерзости.
Со временем мы все обрастаем панцирями, увидеть, что кроется под ними, вот цель, без этого никогда нельзя будет сказать, что понял человека. ну, или сделал хотя бы попытку понять...
Алерой поднял на него взгляд, тот был недоуменным и угрюмым. Но Акабанэ улыбаться не перестал, лишь улыбка стала другой, мгновенно утратив всю иронию, став просто спокойной улыбкой-свечой, дарующей тепло без лишних блесков наглости, нахальства, довольства ситуацией...
После заданного вопроса во взгляде его спутника промелькнула ярость, обожгла, но быстро сошла на нет...
Злится... и еще неизвестно, на кого злится больше, на меня или на себя самого... Наверное, именно в этот момент на меня - за вопрос... слегка качнул головой Шакал.
Парень забавно замотал головой из стороны в сторону. Даже несмотря на этот отвлекающий маневр видно было, что он покраснел. Улыбка слегка дрогнула, становясь на грамм теплее.
- Да - парень опустил взгляд. Куродо неслышно оттолкнулся ногами от выступа, оказавшись на расстоянии полуметра от Алероя. - Я не знаю, как ты это сделал, но даже если бы ты стал продолжать, я, наверное, не стал бы сопротивляться, Куродо
Он продолжал смотреть вниз, поэтому сейчас Акабанэ мог абсолютно спокойно еще раз взглянуть на своего спутника по-новому.
- И какой я настоящий?
Алерой на секунду потерял равновесие, хлебнул воды, закашлялся. Пряди упали на лицо и теперь самая длинная почти касалась воды, а покороче - щеки.
Настоящий? Настоящий... мысли ответили слишком глупо, поэтому Куродо помолчал с секунду. Понял, что если сейчас заговорит, то Алерой мгновенно услышит, что он близко, и, скорее всего, поднимет голову немного резким движением. И тогда те прядки, которые сейчас свесились при опущенном взгляде вниз, коснулись щеки, разлетятся, ложась по-новому... Куродо вытянул руку, кончиками пальцем коснулся щеки парня, отвел прядки слегка в сторону, заправил за ухо, кончики пальцев остались на щеке, лишь слегка скользнули вниз, к шее.
- сложно сразу подобрать слова... - спокойно начал Куродо, пальцы скользнули на подбородок Алерою. - Просто в этот момент понимаешь, что ты гуляешь во тьме не год и не два, ты успел к ней привыкнуть, скорее всего, она была с тобой с самого начала, просто первое время ты не умел разговаривать с ней, отвечать, но ты умел ее слышать, всегда... а потом сжился, обнаружил, что тьма бывает разной, что в ней есть свои миры, возможно, потерялся в ней однажды, возможно, не однажды... а может просто никогда и не находился, всегда жил с ней.. возможно, она нашептывала, что мир враждебен, что он подлее, чем кажется... и ты верил, потому что слышал ее с детства, возможно, кроме нее было немного голосов, которые ты успел слышать за детство, и большинство из них говорили какие-то обыденные вещи, вроде "Не трогай это", "Не ходи туда", "Не делай того"... ты верил, потому что больше верить некому... возможно, поэтому ты считаешь, что лучшая защита, это нападение, ты привык, что надо убивать, или убьют тебя, что доверять нельзя, потому что мир полон врагов... возможно, поэтому ты любишь и часто работаешь один, тебе кажется, что к людям лучше не привязываться, те все-равно рано или поздно они сделают больно... жаль, кстати, что работаешь один, не имея постоянного напарника, я бы с удовольствием поработал больше, чем на одном деле с таким человеком, как ты... - Куродо осекся.
Дурак, зачем ты это сейчас говоришь? вот в чем причина того, что ты не хочешь драться, рассматриваешь вариант того, что человек станет по твою сторону баррикад, не хочешь привыкать к нему в роли врага...
- Если попытаться описать тебя одним словом... одним прилагательным... наверное, я сказал бы "неприкаянный"... но, мне кажется, что сейчас мне на ум вряд ли придет слово, точно подходящее под твое описание..."Неприкаянный" - это от Каина... а ты скорее царь Эдип... тот, кто получил проклятие одиночества не потому, что согрешил, а потому, что так предписало рождение, потому что однажды дар слышать тьму достался тебе, а не кому-то еще... - кончики пальцев замерли в считанных миллиметрах ниже губ Алероя.
- Но твои слова про то, что ты не стал бы сопротивляться, не могут не радовать... - пальцы скользнули выше, остановились в уголке губ, Шакал улыбнулся чуть шире. Голос стал очень тихим, почти перешел на шепот. - Потому что, как я уже сказал, слабость могла быть не минутной... - пальцы спорхнули с этого места, но Куродо приблизился, осторожно, немного помедлив, коснулся губами этого уголка, слегка, высунул лишь кончик языка, немного попробовал, руки легли на талию парню, но не так властно, как в прошлый раз, лишь ладонями, и осторожно проскользили буквально несколько миллиметров ниже спокойным поглаживающим движением. Акабанэ не остановился, чуть отстранился, так, чтобы не касаться больше губами, лишь кончиком языка, скользнул в сторону, к щеке и немного вниз, добрался до границы лица с шеей, перешел на нее. Шакал приложил язык  чуть сильнее, движение замедлил, остановился на середине, снова чуть приблизился, коснулся губами, те на долю мгновения дрогнули, Куродо как-то судорожно выдохнул, прежде чем надавить на шею сильнее и коснуться губами полностью.
В это же мгновение руки ушли выше, перебрались на спину, согнулись в локтях, ладони при этом легли где-то около лопаток, объятие стало чуть более сильным, но все же слабее, чем в прошлый раз. В таком положении Куродо пробыл секунд 10, постепенно спускаясь губами еще ниже, к основанию шеи, наращивая силу и энергичнее работая языком, ладони плавно скользили то чуть выше, то чуть ниже. Остановился, оторвался, но голову не отвел.
- По поводу работы в паре... это можно рассматривать, как предложение стать напарниками... - тихо, не спуская взгляда с шеи Алероя, сказал Акабанэ. - Скажи, ты не устал держаться на воде? Там есть замечательный выступ у того берега, - Объятие чуть ослабло, но ладони все еще медленно двигались, поглаживая спину Алероя. Акабанэ осторожно повернулся, потянул парня к выступу под барельефами, слабо, совсем слабо, но потянул. Вдруг остановился. - но, если хочешь, можешь вернуться на другой берег и выйти из воды...
Снова альтернатива, снова право выбирать самому... подумал Шакал и улыбнулся. Коснулся шеи губами еще раз, легко, почти невесомо. Голова снова закружилась, в ушах слегка звенело. Удивительное ощущение, словно наркотик, от которого не хочется отрываться... как там пелось "ночь шальная бьет устами звезд"...

0

25

Улыбка Акабанэ поражала. Светлая, спокойная. Не та кровожадная звериная улыбка, которую он видел на его лице во время боя, не хитрая, будто с умыслом, лисья усмешка, которую тот часто, кажется, использовал – просто улыбка. Как огонь, который горит сам по себе, излучает тепло, казалось бы, просто так, но на самом деле для того, чтобы кого-то греть. Не думал, что увижу такое. Восьмое чудо света, да… И зачем это? Поддержать? Меня, что ли? Не верю. Снова игры. Я схожу с ума, весь мир играет в игры вокруг меня. Прикрываясь масками.
Алерой потом отвёл взгляд от этой улыбки, и следующие минуты всё так же смотрел в водную черноту. Мягкую, затягивающую, пока ему не стало казаться, что в водной глубине тускло мерцают неясные зелёные огни. Вспомнил стих о том, кому тысячи лет и кто смотрит со дня сквозь зелёные воды на людей. Что-то там было… Зелёный дом, зелёный свет звезды. Как-то так… Должно быть, здесь есть несколько мёртвых душ. Не может быть, чтобы в таком глубоком и старом канале не утонул кто-нибудь. А может, был утоплен, убийцами вроде меня… И вроде Куродо…
Прикосновение, пусть даже слабое и спокойное, разрушительно подействовало на карточный домик его мыслей, который он немалым трудом выстроил в попытках избавиться от потрясения ли, стыда ли… Алерой Отто быстро поднял голову, почти рывком, однако прикосновение не исчезло. Увидел перед собой, близко, лицо Акабанэ, который уже ассоциировался у него с этой странной чёрной водой и вечером, как будто его слова и само ощущение от его присутствия были частью всего этого. Проклятье, и я что-то ему сказал про то, что мне понравилось… Дьявол, это моя минутная слабость, не его, и если так, она слишком затянулась. Что здесь происходит? Я ничего не понимаю. Стыдно.
Он слушал, как-то завороженно, глядя в спокойное лицо Куродо, на котором теперь даже обыкновенной усмешки не было, только уверенность, которой так не хватало в данный момент ему самому. Чем дольше он слушал, тем больше какого-то растерянного удивления проявлялось на его лице, зрачки расширились ещё больше, от радужек остались только серповидные полоски, в его взгляде ещё больше проявилось что-то звериное. Читать меня, вот так просто? Я не могу позволить… подобного… Как он это сделал? Из-за поцелуя? Или понял, как убийца - убийцу? «Неприкаянный»… Видит бог, я сражался с этим словом, как мог.
- Мир полон врагов, это правда. Тьму и одиночество можно разбавлять музыкой чужих смертей, и кроме этого нет ничего вообще, что держало бы на земле… - Пробормотал он, глядя в глаза Акабанэ, удивляясь, что не видит в них обыкновенных, кажется, для него сполохов безумия, если и было там в тот момент безумие, то другого рода.
Куродо всё ещё касался пальцами его лица, Алерой не понимал, зачем, и зачем было вот так читать его, что он не позволял делать ни одному человеку, это было непозволительной слабостью, но, как ни странно… Чем дольше бежали секунды, отражаясь звёздами в чёрной воде, тем менее странным это казалось. Минута слабости затянулась слишком. Не хочу, она не может поглотить меня целиком. Так?
В этот момент рука Акабанэ, его прикосновение, переместилось, и потом… Ещё..? Что происходит? Зачем это делать? Алерой Отто коротко и порывисто выдохнул, чувствуя прикосновение губ и языка Куродо к своему подбородку, шее, руки того на своей талии. Это снова было неожиданно, его опять поймали врасплох, Алерою стало казаться, будто реальность уходит от него, настолько это было неправильно? Я уже не знаю, так или нет. Мышцы спины и живота ощутимо сковало напряжение. Затем сильный поцелуй, Алерой вздрогнул и опять не сдержал порывистого вздоха, напряглись и мышцы шеи, он снова оказался прижат к Акабанэ, чувствовал гладкость кожи того, сдержанную силу обнимающих его рук, которые уже скользили по его спине. Голова начала кружиться, дыхание стало более резким, Алерой понял, что заводится, хотелось запрокинуть голову назад, и больших усилий ему стоило не делать этого.
- Ччёрт… Я, кажется… Теряю контроль над ситуацией… - Сдавленно, сквозь зубы выдохнул он, ощущения затягивали с головой, и когда он увидел, что звёзды на небе пульсируют, как будто то приближаясь, то отдаляясь, догадался, что всё-таки бессознательно откинулся назад, насколько мог. Мысли снова ушли, на останках карточного домика заплясали языки пламени. Проклятье… о дьявол, мне уже не хочется, чтобы он останавливался. Ксо, это безумие. Я не знаю, как с этим сражаться.
Потом Куродо всё-таки закончил. Алерой очнулся, молчал, успокаивая дыхание, пока не почувствовал, что сможет что-то сказать, не покраснев. Не делал попыток высвободиться из рук Акабанэ, только чуть склонил голову, растерянно глядя туда, где на горизонте чёрное небо сливалось с тёмной водой.
Опять проиграл? «Таких поражений не знала Земля»…- Пришла на ум строчка песни, заставив потерянно улыбнуться.
- Вот так ты вербуешь напарников? – Пробормотал Алерой Отто. Мысли не желали собираться, даже в виде карточного домика… Оставалось только успокоиться, как ни странно, в объятиях Куродо это казалось даже возможным. Только сейчас Алерой понял, что сам успел обнять его, когда – он не мог сообразить. –Я думал, Акабанэ Куродо работает один… Зачем тебе это?
Его мягко потянули в сторону барельефа, с которого скалились какие-то чудища и неясные лица. Почему бы и нет…Теперь, пожалуй, можно и туда… Он почувствовал, что устал, то ли долгое пребывание на воде, то ли действия Акабанэ настолько утомили его. Алерой отпустил Акабанэ, вздохнул и позволил тянуть себя дальше в сторону барельефа.

0

26

Парень поднял голову резко, Куродо слегка покачал головой, словно показывая этим, что так просто от его прикосновений не избавиться.
кажется, он пытался успокоиться и расставить все по своим немецким полочкам, а я ему помешал... наклон головы чуть больше, улыбка чуть более понимающая.
Чем больше Куродо перечислял того, что успел увидеть за эти несколько минут, тем сильнее расширялись зрачки Алероя, тем больше звериной загнанности было во взгляде.
Мне жаль, тебе кажется, что я пытаюсь поставить на тебя капкан, а я всего лишь иду на риск понимания... я всего лишь хочу знать, каким был ты до того, как стал превосходным убийцей... и даже если ты пригрозишь мне дракой, я не оставлю попыток заглянуть за полосу отчуждения, которую ты выстроил вокруг себя, за которую не позволяешь заступать никому.. это кажется мне важным, понять тебя... жизненно важным...
- Мир полон врагов, это правда. Тьму и одиночество можно разбавлять музыкой чужих смертей, и кроме этого нет ничего вообще, что держало бы на земле…
Интересно, как часто тьма нашептывала это тебе сквозь тени, прорываясь в сознание? Кажется, с детства, иначе вряд ли бы ты сжился с этой мыслью настолько сильно...
- Музыка.. ты тоже слышишь музыку? - мягко улыбнулся Акабанэ. Алерой глядел прямо ему в глаза, в них плескалась такая смесь эмоций, что через какое-то время Шакал понимал, что начинает путаться в ней и тонуть.
Короткий выдох Алероя заставил ресницы дрогнуть, пальцы сжаться чуть сильнее, он почувствовал, как напряглись мышцы живота и спины его спутника, мысли от этого дрогнули молочной дымкой, разлетаясь на клочки.
Все.. мозг полностью отключен, альтернативный источник энергии... Шакал чувствовал, что внутри просыпается что-то дерзкое, сладковато-пряное...
- Ччёрт… Я, кажется… Теряю контроль над ситуацией…
кажется, я уже давно его потерял...
Воздуха какое-то время после поцелуя отчаянно не хватало, руки Алероя приятно согревали, Куродо не помнил, в какой момент Алерой тоже обнял его. Но сам факт не мог не радовать.
- Вот так ты вербуешь напарников?
Ага, уже целую армию завербовал... лопатой пора выгребать...
- это был новый, экспериментальный способ... - улыбаясь, тихо сказал Акабанэ.
–Я думал, Акабанэ Куродо работает один… Зачем тебе это?
Они подплывали к барельефу, еще немного и можно будет опереться на выступ...
- Я однажды слышал такую полупритчу... Если Сатанаил однажды случайно встретит равного себе по силе и жестокости, ему поневоле придет в голову мысль, что это - единственное cущество, которое сможет понять и его радость и его боль... и вот этот соблазн быть понятым может пересилить тщеславие быть самым большим злом на планете... Я ответил на вопрос? - блики перестали играть на бледной коже Алероя, они вплыли в тень под барельефом. Акабанэ прижал Алероя к стене, так, чтобы ноги у того стали на выступ, руками уперся в стену, слегка отстранился, давая себе отдышаться и поставить мир на место, а Алерою отдохнуть от утомительного плавания.
10 секунд... достаточно, чтобы отдышаться и отдохнуть, но недостаточно, чтобы оправиться от шока... Куродо поднял голову, посмотрел Алерою в глаза.
- Мы в тени, это, кажется, твоя стихия... но, с другой стороны, нас тут никто не увидит... - руки обвили талию парня, прося прогнуться.
Не могу остановиться... даже если бы хотел, я просто не могу остановиться... этот человек сводит меня с ума, просто сводит...
Акабанэ прижался близко, очень близко, вплотную и всем телом, затем слегка скользнул вниз, сантиметров на 20, закрыл глаза, окунаясь почти полностью в воду, снова сильно обхватил, согнул ногу, нащупывая выше выступ, оперся и толчком встал на него. При этом он не разжал рук и поэтому Алерой оказался оторван от выступа, еще выше, глаза Куродо теперь были на уровне ключицы немца.
- Ты можешь обвить меня ногами? - просьба очень тихая и почти молящая. - не стоит сейчас думать о том, кто так делает, просто подумай, что так держать тебя мне будет значительно легче... - Сказав это, Акабанэ в то же время одной рукой придерживая парня за талию, сильно прижав к стене, второй рукой положил одну ногу в нужное положение. Слегка вытянул шею, коснулся губами чуть ниже ключицы Алероя. Оторвался, вслух тихо прошептал то, о чем подумал уже не одну сотню раз. - Ты сводишь меня с ума, я не могу остановиться...
Он опустился губами ниже, к соску, дотронулся до того языком, затем снова подключил губы, свободной рукой коснулся шеи Алероя, очень быстро скользнул ниже, пальцами остановившись на втором соске. Через какое-то время он прервал прикосновение пальцев к нему, и положил руку раскрытой ладонью на грудь парню, теперь тот мог ясно почувствовать шрамы на его ладонях. А Акабанэ, в свою очередь, мог услышать биение его сердца. Так рука лежала еще несколько секунд, скользнула ниже, погладила живот, перешла на спину, сильно сжалась на бедрах, движения языком усилились, дыхание участилось, губы изредка слегка подрагивали, Куродо стал медленно крутить головой, пробуя сосок из разных ракурсов наклона, иногда сквозь безумие понимая, что прикусил тот, еще сильнее прижав парня к стене и сжав руки, одну на бедрах, другую на талии, слегка покачиваясь в такт то ли поворотам головы, то ли движению воды...
мысли потихоньку отключались, уступая место волнам желания...
нет... наверное... я и правда... сошел с ума... сошел.. сон... сладко...

0

27

- Музыка.. ты тоже слышишь музыку?
Неудивительно… Должно быть, Куродо тоже знает, каково это. Когда собственные крики и голоса в голове глушишь чужими, но этого не хватает, не помогает, и со временем обнаруживаешь, что чем больше боли и страдания было в крике, тем на дольшее время он гонит безумие из твоей головы. Начинаешь слышать в агонии собственную музыку, не похожую на то, что когда-либо слышал.
Они плыли к барельефу. Алерой отрешённо пытался думать, однако, всё было против этого – присутствие Акабанэ, сытый, довольный плеск тяжёлой чёрной воды, ветер, как назло стихающий, умеривший холодные и хлёсткие порывы почти до нуля. Улыбка Шакала, до странности мягкая.
Кто-нибудь когда-нибудь видел подобную улыбку на его лице? Просто маска, или же он по странной прихоти захотел отплатить мне искренностью за то, что прочитал часть моего прошлого, как страницу из книги? Почему я так в этом уверен? Лицо может быть маской, взгляд – кривым зеркалом, но руки, губы..? Дьявол, куда же меня заносит…
- Я любил классику, – Пробормотал Алерой Отто, получилось снова тихо; он с горечью отметил, что нахальства в нём изрядно поубавилось, всё никак не хотело становиться на свои места, он был уже не так растерян, но что-то ему мешало сосредоточиться и настроиться на свою обычную волну.
Может быть, присутствие Акабанэ. Сила и настойчивость, которую тот ему продемонстрировал. «Может быть»… До чего ж я жалок со своими отговорками…
- В этих звуках… Словно забываешься. Как будто что-то рвётся в душе, и от этого болезнь, безумие уходит, ослабляет хватку. – Продолжил Алерой всё ещё тихо, повернул голову, чтобы взглянуть на плывущего рядом с ним Акабанэ, но не увидел лица за влажными прядями чёрных волос. - Потом обнаруживаешь, что есть другая музыка… Её слышишь, когда жизнь человека просачивается вместе с кровью между твоих пальцев, а ты держишь его за горло, пока последнее человеческое не уйдёт… оболочка не опустеет… Как будто, выпуская вот так жизнь и человеческое в ничто, ты успеваешь схватить немного этого сам, для себя.
Алерой не знал, зачем он это сказал. Мысли всё так же путались, может быть, попытки привести их в какое-то подобие порядка были бессмысленными.
Всё это – одно тонкое, странное безумие. Я уже не помню, зачем пришёл сюда, как собирался, ничего не помню, это становится опасным. После такого… что здесь творилось… если бы я был в здравом разуме, я должен был бы уйти. Я этого не сделал. Потому что…
Акабанэ рассказывал легенду. Библейские мотивы до странного…подходили этому человеку, привыкшему воплощать в себе чужие страхи. Алерой молча случал, барельеф был близко, уже почти нависал над головой, тьма под его кромкой была ещё гуще, чем та, что отражалась вместе со звёздами в кисельно-густой воде.
Равного по силе… и жестокости… – Мысли, как эхо, подхватили слова Куродо, однако, сумрак в голове не рассеялся. На лице Алероя появилось выражение, которое было уже более привычным для него – задумчивость с оттенками печали.
Вот как… Ты тоже одинок, как и я, Куродо? Когда отмахиваешься от этого, и говоришь себе, что ты уникален, что второго такого монстра нет на земле, да она и не вынесет второго, давишь в себе любой намёк на тоску, не ищешь понимания, издеваешься над человеческим доверием, бесстрастно идёшь на предательство и при этом… где-то в глубине души хочешь, чтобы было с кем разделить образ мыслей, чтобы нашёлся кто-то, способный выслушать и молчаливо кивнуть головой в знак согласия. Об этом ты хочешь мне сказать?
Алерой не заметил, как оказался на выступе, с твёрдой опорой под ногами – кажется, Акабанэ, как ни кощунственно это звучало, поставил его туда? Как статуэтку ставят на полку.
- Мы в тени, это, кажется, твоя стихия... но, с другой стороны, нас тут никто не увидит...
- Куродо… - Предостерегающе начал Алерой, фразу он так и не закончил. Когда тот снова обнял его, прижал к себе настолько крепко, что, казалось, не было больше места, чтобы дышать, он уже не почувствовал протеста, только осталось усталое удивление и мысли смешались, разум снова будто заволокло сумрачным маревом…
Спина проскользила по холодному камню вверх, руками он вынужден был схватиться за стену, раскинув их в стороны, сердце ёкнуло – Акабанэ оторвал его от выступа легко, как будто он был ребёнком… или той же статуэткой, поставленной на полку. Сердце заколотилось, как будто после этого подъёма не желало приходить в порядок.
- не стоит сейчас думать о том, кто так делает, просто подумай, что так держать тебя мне будет значительно легче...
- Стоит… – Слова давались Алерою с трудом, сердце разгонялось, Куродо прижал его к стене ещё сильнее, господи… ближе некуда уже… -Ты это делаешь…почему? На прикосновение губ Куродо отозвалось всё тело, горячая безумная волна поднялась по нему и ударила в голову, Алерой с каким-то безразличным почти-страхом почувствовал, что всё ещё взведён, несмотря на многократные попытки успокоиться. Акабанэ спровоцировал его переместиться, «обнять» того ногами, приблизился настолько тесно, что между ними не осталось, кажется, ни грамма воздуха.  Он смутно слышал слова Акабанэ о том, что тот не может остановиться, того Акабанэ, который дрался с ним до смерти, спокойно разговаривал с ним на берегу… Потом губы Акабанэ переместились ниже, и Алерой совсем сошёл с ума.
Дыхание вырывалось из полураскрытого рта с загнанным хрипом, разум полностью отключился, Куродо и не думал давать ему передышки, малейшего шанса успокоиться; это было похоже на пытку с той лишь разницей, что ему уже не хотелось, чтобы это заканчивалось. Кожей груди Алерой почувствовал твёрдость шрама на ладони Акабанэ; когда тот сжал его бёдра, напряглось уже всё тело, и сам он не выдержал и стиснул ногами талию Куродо; грудь тяжело и резко поднималась и опускалась в такт дыханию, в попытках захватить больше воздуха. Акабанэ всё терзал его, Алерой не мог видеть его лица, только чувствовал пьяное бешеное безумие, волнами накатывавшее от всего тела Шакала – или то было его собственное безумие, он уже не знал. Куродо пустил зубы в ход, прикусив его сосок, вырвал у Алероя судорожный полустон-полувздох, с трудом прошедший сквозь сцепленные зубы, и затем, ещё раз – отчаянно почти выкрикнутое своё имя.
Алерой одной рукой впился в плечо Куродо, чувствуя под пальцами тёплую пульсацию живой кожи, чужого тела, другой сильно, до боли, вцепился в камень стены, почти в беспамятстве, ритмичное покачивание на воде ли, по воле Акабанэ ли, отнимало остатки здравого разума, запоздалой искрой в сознании мелькнула мысль, что он так долго не протянет, и исчезла, оставив его наедине с безумием.

+1

28

- Я любил классику.
Куродо улыбнулся.
- любил? У любви бывает прошедшее время? У меня Бах до сих пор остался одним из самых любимых композиторов и, если выбирать из него и кого-то современного, я бы без колебаний выбрал Баха...
Хотелось просто поделиться, сказать что-то маленькое о себе, потому что увидел очень многое в спутнике, чтобы тот почувствовал, что ты тоже готов что-то о себе рассказать, чего почти никто не знает. Было в этом что-то теплое, в том, чтобы не просто прочитать cтраницу чьего-то прошлого, но и показать пару строчек своего. Возможно, тогда об этом будет знать кто-то еще, кто-то еще будет знать, что Доктор Шакал может просто, без скальпелей и шляпы, слушать музыку дома, а на столе будет остывать сладкий кофе с молоком, и из динамиков будет литься нечто мелодичное, а не рваное, стремительное, словно удар, высекающий букву J на теле жертвы, оставляющий клочья, рвущий на куски и захлебывающийся кровью. Куродо усмехнулся. В среде курьеров рангом пониже действительно ходили байки, что Доктор Шакал хранит кровь убитых жертв и пьет по утрам вместо кофе, потому что ее пряный вкус нравится ему гораздо больше. В кругу курьеров много разных и глупых баек ходило, говорили, что Шакал не спит, не видит снов, что у него дома два десятка слуг, потому что сам доктор не опускается до того, чтобы устранять бытовые проблемы самому, да и дом - роскошный полуособняк далеко от города, чтобы клиенты понимали, что идут не к кому-то, а к профессионалу, темный и навевающий то ли страх, то ли восхищение. От этих баек было иногда смешно, а иногда немножко грустно, потому что временами все-таки приходило понимание, что в жизни не было никого, кто когда-либо приближался настолько, чтобы увидеть такие обыденные вещи, как простая двухкомнатная квартира, где, конечно, ни одного живого существа кроме Акабанэ не наблюдалось. Товарищи по институту думают, что он давно погиб в том проклятом доме, старший брат, наверное, сгинул неизвестно где, младший настолько его ненавидел, что даже не хочет слышать о том, что Акабанэ жив и здоров. Вот и получалось, что красивая жизнь и красивый миф были не более чем декорацией, за которую зрителей, как известно, не допускают. А больше и нет никого, кроме них.
- В этих звуках… Словно забываешься. Как будто что-то рвётся в душе, и от этого болезнь, безумие уходит, ослабляет хватку.
- словно ошейник, который до этого стягивал и душил горло, на какое-то время ослабляют, лишь затем, чтобы вновь начать медленно стягивать на шее, вынуждая снова искать жертву для отсрочки собственного безумия.. - так же тихо ответил Куродо. Он часто боялся говорить об этом вслух. Просто когда о чем-то не говорят, есть надежда, что этого все-таки не существует, существует лишь сомнение, которое построило эту кошмарную иллюзию, но это не реально, нет.
- Потом обнаруживаешь, что есть другая музыка… Её слышишь, когда жизнь человека просачивается вместе с кровью между твоих пальцев, а ты держишь его за горло, пока последнее человеческое не уйдёт… оболочка не опустеет… Как будто, выпуская вот так жизнь и человеческое в ничто, ты успеваешь схватить немного этого сам, для себя.
Не бывает двух одинаковых последних вздохов, в каждом - своя неповторимая мелодия. По-разному звучит шелест обмякающего тела, по-разному исчезает огонек жизни в глазах, по-разному прокатывается волна дрожи по телу... и если в жизни люди совершают много одинаковых поступков, одинаковые предательства, одинаковые геройства, то умирают они все по-разному...
казалось, слова Алероя были отголосками его собственных мыслей и собственных снов. Но он лишь молча кивнул в знак согласия и сильнее обнял парня, когда они подплыли к выступу.
-Ты это делаешь…почему?
Действительно, почему?? Акабанэ вдруг заулыбался, думая, что можно на это сказать.
Но через несколько секунд он лишь покачал головой и посмотрел на Алероя с легким оттенком задумчивости.
- Не знаю... возможно, я пойму причины, но не сейчас...
Наступила тишина, секунды вдруг обожгли губы, Куродо понял, что теряет контроль над собой и падает в бездну...
С каждой новой секундой в глазах неумолимо темнело, сердце билось бешенее, неслось вперед, учащая дыхание, распаляя безумие.
Мир осыпался, словно дешевая краска, словно стекло после попадания в него пули – сначала на секунду замер, а затем сотней осколков рухнул вниз, не выдержав сумасшествия, мир уносил с собой целую картину, мазками кисти оставляя в памяти лишь отдельные момент, которые Куродо, кажется, помнил.
Кажется, помнил, как дрогнули, проскальзывая под трусы, пальцы, стянули те вниз. Кажется, даже на секунду за безумным ревом в голове возникла мысль, что он гребанный засранец, и настоятельно порекомендовала, пока не поздно, сворачивать лавочку и идти домой. Но эта мысль молниеносно утонула в шуме дыхания и плеска воды, так и не успев доказать своей здравости, и Акабанэ уже в следующую секунду не вспоминал о ней.
Помнил, как вошел в Алероя, медленно, дрогнув всем телом, на миг замирая в судорожной попытке вдохнуть. Сердце пропустило такт, показалось, что  больше оно не будет биться. Но почти рефлекторно Куродо удалось поймать тот ритм покачивания, что был до этого, и сердце сделало новый глухой удар, громче и бешенее прежнего. Руки сжались на бедрах Алероя еще сильнее, не давая вырваться и помешать.
С каждым движением вверх, толчком сердце подскакивало к горлу, перекрывало дыхание и то получалось прерывистым, хриплым, надломленным, а в голову била сладковатая радость, которая была похожа, пожалуй, только на ощущения, когда раскачиваешься на качелях в момент пика, только что летел вверх и вдруг понял, что пройдет доля секунды, и качели унесут тебя обратно вниз. И эта радость, налетавшая внезапно, заставляла дрожать губы, растягиваться в сумасшедшей улыбке, сильнее извиваться тело, сильнее прижиматься к Алерою.
С каждым движением вниз сердце ухало в живот, и от этого хрипа в дыхании становилось меньше, а темнота вокруг слегка расступалась, но в груди была ноющая пустота, а по животу словно проводили горячим утюгом, чтобы еще сильнее разжечь желание, чтобы сжечь в этом желании даже саму кощунственную мысль остановиться.
С течением времени движения Акабанэ усиливались, вместе с этим ушли какие бы то ни было проблески разума, оставляя тело в полном распоряжении безумия. Мысли, словно крысы, бежали с корабля первыми. Шакал уже давно перестал контролировать что-либо, даже его движения усиливались лишь потому, что ему казалось, вода раскачивается сильнее и яростнее, и надо успевать за водой, надо двигаться быстрее, потому что двигаться медленнее равнозначно падению. Время от времени, на выдохе в хрип прорывались обрывки голоса, глаза закрылись, в темноте, казалось, плавали разноцветные круги. Губы дрожали, Куродо оставил попытки что-либо ими делать, просто слегка отстранил голову, но ровно настолько, чтобы то и дело в движении случайно касаться кожи Алероя губами.
Затем собой полностью захлестнуло мгновение, когда раскаленная волна совершила победное шествие по всему телу, заставляя каждый его сантиметр дрогнуть то ли от счастья, то ли от страха. Кажется, за шумом Акабанэ слышал, как не выдержал этого ощущения и позволил себе не очень громкий полустон-полухрип. Качели замерли на пике. И остановились.
Куродо открыл глаза и понял, что все еще дрожит. Темнота расступалась неохотно, воздуха пока все еще не хватало, но по телу разливалось приятное тепло, касалось губ, и снова Шакал счастливо, полубезумно улыбался в попытках отдышаться. Хватка рук ослабла, Куродо склонил голову, лбом коснувшись груди Алероя. Постоял так секунд десять, пытаясь успокоиться. Первой крысой на корабль вернулась мысль о том, что он гребанный засранец. Акабанэ устало поднял голову.
- Я… Господи, что я… - Куродо посмотрел в глаза Алерою, тщетно стараясь найти слова, но те предательски ускользали. Акабанэ покачал головой, отпуская бедра парня, руки скользнули выше, снова обняли, на этот раз ладони почти добрались до плеч, ласково, мягко. Теперь Куродо мог спокойно дотянуться до губ Алероя, поэтому он осторожно коснулся их языком, без настойчивости, но с нежностью. Почему-то показалось, что в этот момент такие действия скажут гораздо больше, чем тысяча слов. Прижался чуть сильнее, пытаясь согреть, ладони стали медленно, в такт движениям языка, поглаживать спину.
Закончил он поцелуй тоже медленно, с сожалением понимая, что тот и так длился дольше, чем следовало бы, но неизмеримо меньше, чем Акабанэ хотелось бы. Закрыл глаза, голову чуть отвел, так, чтобы касаться щеки Алероя своей щекой. И просто молчал, возможно, ожидая, что сейчас тень может без лишних колебаний удушить его. А может, просто восстанавливал дыхание и не хотел что-либо говорить. Скорее всего, и то, и другое…

офф: туц-туц, мужик сказал, мужик сделал...)

+1

29

Мысли так и не вернулись. Алерой всегда ненавидел, когда они уходили безвозвратно, вот так, как волны откатывают в океан, оставляя после себя обнажённое песчаное дно, скрытое обыкновенно толщей воды. Мысли – сеть, клетка для безумия, всегда готового вырваться, отыграться, взять реванш за долгое заточение. Они обычно позволяют создавать… видимость адекватности, принадлежности если не к «нормальной» части рода людского, то хотя бы к нему в общем.
Всегда страшно было терять эту контролирующую сеть, сбрасывать оковы. Иногда приходилось это делать. Для особенно зверского, нечеловеческого убийства, когда рвёшь тело жертвы в клочья. Или когда гнев пересиливает слабые потуги разума остаться на плаву, и также стены, возведённые против безумия, падают.
Во всём этом есть, пожалуй, одно общее: мысли уходят, рубежи контроля падают, теряешь себя. Или находишь. Сложно сказать.
Сеть упала давно, но безумие не сразу захватило полностью пустоту, которая осталась, когда мысли приливом ушли прочь. Горячее, чем-то сродни бешенству, оно накатывало волнами, гораздо более упорными, чем тот прилив.
Прикосновения рук, губ, загнанный, неровный шум дыхания, раскалённое безумное жжение в груди, распространяющееся ниже, как будто всё тело начинает тлеть – в какой-то момент Алерой потерял себя, перестал осознавать, что происходит, его просто не стало таким, каким он привык себя видеть.
Как будто не он, а какой-то бешеный импульс энергии тянулся к другому, жадно и бессознательно, в каком-то одном на двоих помрачении рассудка, одновременно до ужаса неправильном и сладком.
Не он слабо вскрикнул, когда другой импульс безумия - Куродо всё же дотянулся до него, первым; от боли и удивления, судорожно откидываясь назад к камню стены, который успел уже нагреться от горячечного жара тела. Чувствуя, что уйти некуда, ощущая стальную хватку рук Акабанэ на своих бёдрах.
Боль накатывала импульсами, даже сквозь горячее пьяное марево, от неё было некуда деться, оставалось только не позволить ни одному звуку прорваться сквозь сцепленные зубы. Может быть, потому что Алерой даже бессознательно не хотел быть жалок. Через какое-то время потерялась память и об этом, боль понемногу ушла, остался только безумный жар и ритм движений, которому невозможно не подчиниться, даже если бы хотелось.
Каждый раз, когда его спина сильнее прижималась к нагретому камню, с каждым новым движением, отзывавшемся в сведённых от напряжения мышцах, пьяная волна подкатывала к горлу и рвалась из него выдохом-стоном, в котором изматывающей, на пределе человеческих нервов радости было не меньше, чем отчаяния. Каждый раз, когда волна на мгновение откатывала обратно, он жадно ловил раскрытым ртом воздух, которого не хватало, хотелось кричать, когда его губы при этом касались губ Куродо, и он терял весь воздух, который с таким трудом сумел собрать, на новый стон. На обрывки слов на немецком, которых он говорить не хотел и не помнил.
Время не чувствовалось, оно, кажется, покинуло эту реальность вместе с разумом, движения усиливались, потому что и Алерой, и его мучитель были объяты одним безумием на двоих, это была как будто какая-то бешеная, яростная гонка, в которой промедление смерти подобно, и которую он проигрывал, дрожа всем телом и всё же ловя такт, потому что поражение никогда не было настолько… великолепным, желанным?
Затем наконец он взорвался, как звезда, в момент, когда нервы были напряжены до предела, натянуты, как струны, когда молчать было уже невозможно, так что его стон и вздох Куродо прозвучали одновременно, финальным аккордом, как будто подводя итог.
Потом наступила тишина… Тело понемногу расслаблялось, к Алерою возвращались обычные ощущения, разум сделал первые слабые попытки выкарабкаться из тёмного марева… Воздуха всё так же не хватало, хотелось пить его вместе с тьмой, что была вокруг, жадно, пока не напьёшься, пока мысли не вернулись и не заставили дыхание сбиться от шока или ужаса.
Ноги стукнулись о каменный выступ под водой, Алерой бессознательно, расслабившись, ослабил и хватку ногами и выпрямился, ноги скользнули вдоль тела Акабанэ и упёрлись в камень, новая нотка боли, кажется, немного привела его в сознание…
Поймал взгляд Куродо, когда тот что-то сказал… Не хотелось понимать, что, и не хотелось думать, потому что иначе ему, наверное, пришлось бы нырнуть глубоко в чёрную воду и не вынырнуть. Мысли возвращались, Алерой гнал их прочь старательно и почти отчаянно, не позволяя ни одной нарушить звенящую пустоту в разуме. Бездумно натянул сползшее бельё обратно, отогнав ещё одну непрошеную мысль о том, насколько он жалок.
Потом осознание того, что минуту назад здесь произошло, обрушилось на него, несмотря на все попытки игнорировать мысли, как-то забыться отчуждением ото всего этого. Взгляд замер, лицо отчаянно наморщилось, только из-за шока он и правда не нырнул, как собирался.
И из-за присутствия Куродо. Алерой безумными глазами стал снова ловить взгляд Акабанэ, но тот снова прижал его к себе и поцеловал… Спокойно, не так, как целовал до этого, не удерживая его рядом властно, без демонстрации силы, просто… Как будто желая успокоить.
Только это, наверное, удержало его от безумных поступков. Он не оттолкнул Куродо и не прыгнул в воду, чтобы одной неупокоенной душой стало больше на берегах этого канала. Не впился пальцами тому в горло, чтобы не осталось ни единственного живого свидетеля тому, что произошло. Просто… нежное прикосновение губ, рук, тепло тела Акабанэ, звук его дыхания – всё это заставило его ещё раз, по-другому, забыться, а когда он очнулся, уже не хотелось мстить, делать зло этому человеку. Он сам не мог сказать, почему.
В этом было что-то печальное; Алерой устало и с запоздалым отчаяньем ударил рукой, сжатой в кулак, в плечо Куродо, но слабо, так что это не было даже похоже на удар, и обвис в его объятиях, окончательно отказываясь думать, и тем более, страшно сказать, анализировать. Он устал, всё тело ныло, расслабленность балансировала на грани со слабостью, и плевать уже было, что слабость позорна…
И он не отдавал себе отчёта, почему с горьким вздохом ближе прильнул к Куродо, как будто в нём было спасение от отчаяния и стыда, что было бы парадоксом с точки зрения логики. Как будто теперь не хотелось отпускать его, и если прошлая мысль была парадоксом, то эта – очевидным безумием.
- Я… устал… Я хочу на берег… - Тихо пробормотал Алерой, отлично понимая, что доплыть до берега сейчас не сможет, отчаянно обнимая Куродо, как ребёнок обнимает свою игрушку, когда в темноте, кроме неё, от монстров и диких чудищ нет никакого спасения. Дыхание было ещё неровным, горечь и отголоски страха то и дело подкатывали к горлу, он снова вцепился в плечи Акабанэ, наверное, до боли.

А, да. Забыл офф. Мне, конечно, не достичь твоих вершин на поприще писания в подобном жанре, но я старался, даром что больной)) Сапогами не бить...

+1

30

Секунды плавно перетекали одна в другую, но ничего не происходило. Мысли успокаивались медленно, то и дело прерываясь обрывками воспоминаний о случившемся, пророчествами о том, что вот сейчас, или вот в следующую секунду, на его шее сомкнутся сильные пальцы, вдавят в воду, лишая дорогими стараниями собранного воздуха, да и утопят к чертовой матери, потому что есть за что, потому что с точки зрения логики убийцы это будет правильным – не оставить ни одного свидетеля малейшей слабости, ни одного напоминания о случившемся, а стены… да, у стен есть уши, они запомнят, но и стены никому никогда не смогут поведать о произошедшем без помощи живых свидетелей. Куродо усмехнулся, сейчас его действительно можно было топить, словно щенка, и он бы даже проскулить нечто прощальное не успел. Но время шло, а удара не было. И это радовало. Акабанэ закрыл глаза, вызывая в памяти эти моменты. Удивительная сила воли, проявленная Алероем поначалу, восхищала, заставляла проникнуться уважением и одновременно нежностью. Пальцы ласково поглаживали спину, на ухо хотелось шептать тонны бреда… Но Куродо молчал, и лишь прислушивался к дыханию, своему и своего спутника.
- Я.. устал… я хочу на берег…
Куродо сильнее обнял Алероя, чуть потерся щекой о его щеку.
- Конечно… Сейчас будет берег… сейчас..
Почувствовав, что Алерой тоже обнял его сильнее, впился ему в плечи до боли, Куродо улыбнулся как-то полубезумно, выдохнул, рука сама собой скользнула выше, вплелась в волосы. Акабанэ только сейчас заметил вроде бы банальную мелочь – когда выдыхаешь, улыбаясь, у выдоха и мелодия получается какой-то радостной.
Почему я раньше этого не замечал? Наверное, потому, что никто из моих жертв не делал последний вздох с улыбкой на лице…
Он слегка повернулся, рука все еще перебирала темные с отливом в синеву волосы, сумасшедший взгляд скользнул по коже парня. Куродо прикрыл глаза и коснулся губами щеки Алероя, осторожно, очень близко к виску, почти не целуя, просто касаясь губами. Постоял так буквально секунду, мягко оттолкнулся от выступа.
«Сейчас будет берег»
Кажется, законы природы брали свое – ощутимо похолодало. Акабанэ плыл медленно, прижимая Алероя к себе, держа за талию одной рукой, второй он пытался помочь себе быстрее передвигаться через кисельную воду.
Можно было бы, конечно, воспользоваться способностью к ускорению, но почему-то хотелось сделать все от начала до конца самому, аккуратно, осторожно…
Акабанэ улыбался. Он вдруг вспомнил одну заказчицу, которая хотела без лишних хлопот добраться до Окинавы. «Я курьер и занимаюсь доставкой грузов» - отрезал он после ее просьбы. «Что ж, тогда я буду вашим самым ценным грузом» - ответила та и назвала цену. Ее рекорд до сих пор не побил ни один из более поздних заказчиков.
«Вот только сейчас я понимаю, что ценность того, что доставляешь, измеряется не деньгами, а отношением… И теперь я знаю, что является самым ценным из всего, что я когда-либо доставлял. И по какому пути пролегала самая ценная доставка. Удивительно короткий путь от выступа под барельефом до берега»
Акабанэ вздохнул, коснувшись рукой холодного камня берега. Развернулся, приподнял Алероя, так, чтобы тот сел на берег. Посмотрел на него снизу вверх, казалось, безумия во взгляде не убавилось ни на грамм. Покачал головой, руками обнял ноги Алероя, уткнулся лбом в его колени. Хотелось просидеть так вечно, но уже через 5-7 секунд Доктор Шакал поднял голову.
- Вот мы и на берегу. – улыбнулся он. Отплыл слегка в сторону, вылез на берег.
«Не люблю я незапланированные купания тем, что без полотенца все-таки приходится туго, особенно если прохладно…»
Куродо пощупал свой плащ, тот был влажный от волны, которую запустил в него Алерой. Зато рубаха была лишь слегка подмочена только на воротнике, да и лежала под джинсами, поэтому по теплоте ее можно было назвать вполне сносной. Акабанэ взял ее и сел за спиной парня, накинул ту на него, чтобы ткань впитала в себя капли воды. Рубашка стала постепенно намокать, Шакал провел по спине Алероя руками, улыбнулся, пальцами схватил края рубахи, те что с пуговицами, завел те вперед и приложил к торсу Алероя спереди. Затем нещадно смял рукава, заводя их назад и обматывая вокруг той части прядей, что все же намокла, промокнул те, отпустил. Немного помедлил и придвинулся ближе, обнял Алероя, запахнув на нем края рубахи, прижал ту к телу, собирая остатки капель.
- Ты, наверное, сейчас собирался уходить? – Шакал положил голову ему на плечо, чуть склонил в сторону, взгляд снова остановился на щеке парня.
Сидеть вот так тоже хотелось вечно, хоть и прохладно… Ворот рубахи слегка стопорщился, лег неправильно и теперь ни в какую не хотел скрывать основание шеи. Куродо повел одну руку выше, коснулся этого места двумя пальцами.
- Но я бы хотел спросить тебя, может, останешься? Каков будет твой положительный ответ?
Акабанэ в очередной раз напомнил себе пересмотреть «Укрощение строптивого». Он любил этот фильм, а эту фразу – особенно. Вот бы ему еще хоть сотую долю уверенности в положительном ответе, какая была у Челентано.
Теперь при взгляде на канал Шакалу уже слабо верилось в то, что он проплавал там такое долгое время. В то, что всего несколько дней назад творилось в лесу – бой, приход Гетто Бакерсо, возню с ожерельем – не верилось вообще. Зато верилось в небо, верилось в холодный ветер, который заставлял иногда ежиться, верилось в мокрую насквозь уже рубаху и в забытую на лавке шляпу.
«Поистине, сумасшедшая ночь…» Куродо мягко провел руками по телу Алероя, словно пытаясь согреть, ветер все-таки был холодным.
«Ксо.. и ведь плащ не высушишь, не день на улице, придется, очевидно, надеть так прямо на голое тело, чтобы дойти в нормальном виде до дома…»
Дом… Там, наверное, сейчас тепло, и можно поставить на плиту маленькую турку для варки любимого кофе… Акабанэ помотал головой,  повел ее так, чтобы быть поближе к основанию шеи парня.

+1